Слово и дело

Асадов Эдуард Аркадьевич

Его убийца хладнокровно
Навел удар. Спасенья нет.
Пустое сердце бьется ровно,
В руке не дрогнул пистолет...

...Но есть и божий суд,
наперсники разврата...
М.Ю. Лермонтов

Я тысячи раз те слова читал,
В отчаяньи гневной кипя душою.
И автор их сердце мое сжигал
Каждою яростною строкою.

Да, были соратники, были друзья,
Страдали, гневались, возмущались,
И все-таки, все-таки, думал я:
Ну почему, всей душой горя,
На большее все же они не решались?

Пассивно гневались на злодея
Апухтин, Вяземский и Белинский,
А рядом Языков и Баратынский
Печалились, шагу шагнуть не смея.

О нет, я, конечно, не осуждаю,
И вправе ль мы классиков осуждать?!
Я просто взволнованно размышляю,
Чтоб как-то осмыслить все и понять.

И вот, сквозь столетий седую тьму
Я жажду постичь их терпенья меру
И главное, главное: почему
Решенье не врезалось никому -
Сурово швырнуть подлеца к барьеру?!

И, кинув все бренное на весы,
От мести святой замирая сладко,
В надменно закрученные усы
Со злою усмешкой швырнуть перчатку!

И позже, и позже, вдали от Невы,
Опять не нашлось смельчака ни единого,
И пули в тупую башку Мартынова
Никто ведь потом не всадил, увы!

Конечно, поэт не воскрес бы вновь,
И все-таки сердце б не так сжималоь,
И вышло бы, может быть, кровь за кровь,
И наше возмездие состоялось!

Свершайся, свершайся же, суд над злом!
Да так, чтоб подлец побелел от дрожи!
Суд божий прекрасен, но он - потом.
И все же людской, человечий гром
При жизни пускай существует тоже!

Оставь свое мнение

Все комментарии проходят модерацию


Защитный код
Обновить